суббота, 30 марта 2013 г.

Отрывок из «Истории установления христианства», написанной Вольтером в 1736 году.



Любая секта, любая школа может быть полезна только своим чисто философским учением; ведь люди не станут лучше, если бог будет в Слове, или в двух Словах, или ни в одном? Какое имеет значение для счастья людей, что бог воплотиться пятнадцать раз на берегах Ганга или сто пятьдесят в Сиаме, или один раз в Иерусалиме?
Самое лучшее, что могли бы сделать люди, это принять религию, которая бы походила на самый разумный способ государственного управления. А между тем это разумное человеческое правление заключается в справедливом распределении наград и наказаний; таковой должна быть и наиболее разумная религия.
Как только люди приняли догмат о существовании души  и затем о ее бессмертии, ничто, казалось, не могло быть более логичным, чем заявить: бог может вознаградить нас или покарать после смерти в зависимости от нашего поведения. Сократ и Платон, которые первыми высказали эту мысль, тем самым оказали человечеству огромную услугу, обуздав преступления, над которыми не властен закон.
Иудейский закон, приписываемый Моисею, ничего не обещал в виде вознаграждения, кроме вина и елея, и ничем не угрожал – разве что коростой или язвами на голенях; следовательно, это был закон невежественных и примитивных людей.
Объединившись с Александрийскими последователями Платона, первые ученики Иона Крестителя и Иисуса моли бы создать добродетельное и полезное общество, нечто подобное секте терапевтов в Египте.
Приходится признаться со всей искренностью и восхищением, что филадельфийцы, которых называют квакерами или трясунами, и были до настоящего времени этим народом терапевтов, сократиан или ранних христиан, о которых мы только что упоминали; говорят, что для того, чтобы быть смыми достойными уважения людьми на земле, им недостает только привычки говорить и жестикулировать без кривляний. До сих пор они не имеют ни храмов, ни алтарей, как это было в обычаи у ранних христиан в течении 150 лет; они трудятся как первые христиане, помогают друг другу и ненавидят войну. Если подобные нравы сохранятся, то эти люди будут достойны того, чтоб управлять вселенной, так как, используя свои иллюзии, они научат и других тем добродетелям и той морали, которую сами исповедуют. По-видимому, христиане первых веков начали точно также, как сегодняшние филадельфийцы, но их неистовство, приверженность к догматам и ненависть к другим религиям вскоре погубили то, что было хорошего и полезного у первых христиан, которые в какой-то мере подрожали ессеям; вначале они презирали храмы, все эти воскурения, свечи, очистительную воду, священников, но вскоре и у них самих появились священники, очистительная вода, воскурения и храмы. Сто лет они жили милостыней, а их последователи стали жить вымогательством; наконец, сделавшись господами положения, они принялись поносить друг друга, превратились в клеветников, клятвопреступников, убийц, тиранов и палачей.
Во всех вероисповеданиях существовали великие люди и особенно милосердные люди, но они были бы еще более великими и благими, если бы яд религиозной предвзятости не влиял на их добродетель.
Заклинаю всякого священника, который внимательно прочтет столь очевидные истины, изложенные в этом небольшом труде, сказать самому себе: «Я богат только благодаря вкладам моих соотечественников, которые некогда малодушно снимали со своих близких последнюю рубашку, чтобы обогатить церковь. Неужели у меня хватит подлости, чтобы обманывать их потомков и варварства, чтобы их преследовать? Ведь, прежде всего я человек, а уже потом духовное лицо, поэтому исследуем перед лицом бога все то, что мне предписывают разум и человеколюбие. Если я буду поддерживать догматы, которые издеваются над здравым смыслом, то это означало бы, что я просто сошел с ума, а если я использую свое влияние, чтобы заставить восторжествовать эти абсурдные догматы, в которые я сам не могу верить, то значит я – отвратительный тиран. Поэтому будем наслаждаться богатствами, которые нам достались ни за что, ни про что, и перестанем впредь обманывать и притеснять».
Ни одна полезная истина не возникла, в этом нет сомнения, в результате кровавых распрей, которые опустошая Европу и Азию, начинались для того, чтобы выяснить, имело ли вечное и вездесущее существо дочку или же скорее сына, был ли этот сын зачат до или после сотворения мира, единосущен ли он своему отцу или отличается только по своей природе; был ли он рожден на земле или на небесах, умер ли во время ужасной казни, воскрес ли он, спустился ли в преисподнюю и вкушаем ли мы с тех пор его тело и пьем его кровь; имел ли этот сын одну или две природы, составляли ли эти две природы два лица, был ли святой дух сотворен только дыханием отца или дыханием отца и сына и представляет ли святой дух одно существо с отцом и сыном?
Мне представляется, что мы созданы не для подобной метафизики, а для того, чтобы почитать бога, обрабатывать землю, которую он нам дал, и помогать друг другу в сей краткой жизни. Все теперь об этом знают и все об этом говорят, кто во весь голос, кто про себя. Наконец-то, фанатизм и религиозные преследования начинают вытесняться мудростью и справедливостью.
Вольтер, 1736 г

Комментариев нет:

Отправить комментарий