С наступающим Новым Годом!

Друзья, хочу поздравить Вас с наступающим Новым годом!

Знаете, жизнь изменчива, как и мы сами. Сегодня ты можешь чтить одних Богов, а завтра – других, сегодня ты циничный холостяк, а завтра – влюбленный романтик, сегодня ты веселишься, как Бахус, а завтра – грустишь, как Онегин, сегодня ты живой, а завтра… Всякое бывает:) Но очень важно, несмотря на этакую изменчивость (в том числе, вашего настроения) продолжать делать свое дело, несмотря ни на что! Для этого конечно надо знать, что является твоим делом, а данное понимание, к сожалению, не так просто обрести. Но тем, кто знает и делает, я желаю продолжать трудиться. И желаю, четко осознавать простейший закон природы – любой труд дает свои результаты, а долгий и терпеливый труд – принесёт богатый урожай!

Посмотрите на деревья, весной и летом их кроны сияют зеленью, осенью – начинают высыхать и опадать, а зимой – их ветки наги в своем одиночестве. Также и с нашим настроением, оно – как листья на деревьях. Но никаких листьев бы не было, если бы однажды маленькое зернышко не упало в землю, и не проявило воли к жизни. Воля – это ключевое понятие, и если она у Вас свободна – то Вы сможете покорить наивысшую вершину.

Поэтому в грядущий год лошади я желаю Вам еще с большей страстью идти к своей цели, трудиться для того, чтоб она стала реальностью и воспитывать свою волю!

Ну и куда же без любви? Любите друг друга!) 

Всех благ Вам в Новом году!

Отрывок из книги С.Норда "Ирония любви"

- Я советую одно полотенце расстелить на гальке и лечь на него, - Рома протянул первое полотенце девушке. – Второе полотенце свернуть в несколько слоев и положить его под голову, а футболкой либо накрыться, либо надеть ее.

- Украл?

- Одолжил до утра, - спокойно произнес Роман и расстелил для себя одно оставшееся полотенце посреди пляжа. После чего улегся на него животом и отвернул голову в другую сторону от девушки.

- Рома, а как же змеи? – шепотом спросила Оля.

- Тоже спят, наверное, - шепотом ответил мужчина.

- Не до шуток, - обиделась девушка. – Я слышала, что в прошлом месяце змея залезла в палатку с малышом и убила его, проникнув к нему в рот. Она почувствовала молоко, которым накормили ребенка.

- Мне боятся нечего. Внутри меня молока нет ни грамма – одно виски. Вроде, в тех бокалах, с которых ты пила сегодня, была тоже жидкость совсем непохожая ни на молоко, ни на кефир.

- Очень смешно, - пробурчала девушка и расстелила свое полотенце впритык с полотенцем, на котором неподвижно лежал Рома.

Мужчина почувствовал, что девушка легла практически вплотную к нему. Через мгновение она случайно коснулась его спины рукою. Это невыносимо краткое касание плоти заставило сердце Романа биться сильнее. Он нарисовал в своём сознании ее лицо, изгибы ресниц, голубые глаза, золотые волосы, спускающиеся к нежной шее… Ещё несколько минут, и её ладонь оказалась на его спине. Тепло этой ладони начало согревать кровь в каждом капилляре его тела. Вдруг он почувствовал прикосновение ноги – легчайшее, нагое. Укромная бухта, и прекрасная богиня древнегреческих мифов. Роман представил ее нагую и лежащую перед собой, представил, как его ладонь нежно ласкает самые  потаенные уголки женского тела. Затем мужчина представил ее в нескольких интересных позах. Его плоть уже жила своей жизнью, но голова пока еще подчинялась сознанию, и Рома нашел в себе силы, чтоб побороть желание повернуться к Оле и воплотить в реальность те картинки, которые на протяжении последней минуты рисовало его воображение. Он продолжал лежать неподвижно, притворившись уснувшим. Девушка спустя минуту убрала свою нежную ладонь с его спины и расстроено отвернулась в другую сторону.

«Старпёр! Тебе, наверное, только и осталось, что рассказывать о звездах и сексуальных фантазиях Зевса!» - со злостью подумала про себя девушка и закрыла глаза.

Наверное, Роман бы тоже подумал так на ее месте. Но для него это был другой случай. Это была не очередная нимфа на одну ночь. Олю, можно понять, она хотела просто воспользоваться удачными обстоятельствами и заняться с ним любовью. Этакий Крымский роман, после которого все остаются «при своих». Ему же такой вариант не подходил. Рома решил сыграть по крупному, он хотел заполучить ее ни на пару ночей, а на всю жизнь. Он давно уже не испытывал таких чувств, ему казалось, что он влюбился окончательно и бесповоротно. В какой-то степени его подход был похож на девичий. То есть, оттянуть момент слияния в одно целое. Но он чувствовал, что с этой красавицей, замученной мужским вниманием, нужно действовать именно так. Поэтому он победил волей свои желания, стиснул зубы, и, помаявшись полчаса, всё таки заснул.

Оля с неохотой открыла глаза и, выпрямив руки за головою, вытянулась в ровную струну. Она зевнула на прощание сну и приподняла голову, чтоб осмотреться вокруг себя. Солнце ярко освещало укромную бухту. Рябь на море переливалась золотистыми искрами. На одном из больших камней, торчащих из-под воды в метрах пяти от берега, сидел Роман. Сидел он в позе лотоса, спиной к берегу. «Чего ему вздумалось взобраться на этот камень?» - подумала девушка. Она не имела понятия о том, сколько было времени. Пляж по-прежнему был безлюден. Оля поднялась на ноги и начала ходить взад вперед по береговой линии, посматривая на спину мужчины, сидящего на камне. Прошло приблизительно десять минут, но Рома так и не оборачивался. Оле надоело это бессмысленное времяпрепровождение, и она решила первой поприветствовать своего напарника по несчастью.

- Доброе утро, Рома! – крикнула девушка.

Рома ничего не ответил, но поднял правую руку, показав пальцами знак «Peace». Он не медитировал и не занимался дыхательной гимнастикой, а просто созерцал море и перебирал в голове разные мысли. Например, мысль о том, что ему нужно будет вернуть деньги банку и прекратить свои визиты к Екатерине Дмитриевне. О том, что придется в будущем обходиться без услуг своих очаровательных домработниц. О том, где ему остановиться, вернувшись на некоторое время в Николаев: в отеле или у родителей. У родителей, конечно, - лучше, но тогда долгих нравоучительных разговоров с отцом не избежать. А вернется он обязательно, ведь, там живет она! И несколькими минутами ранее, сидя на этом камне, он также основательно решил, что Оля непременно станет его женой.

- Рома, долго ты еще там сидеть собираешься? – рассержено крикнула девушка. Сердилась она в большей степени на то, что мужчина сегодня не уделял ей никакого внимания, в отличие от вчерашнего вечера на яхте. Её потихоньку начало раздражать его поведение. Кроме того её злило то, что она вчера первой «сделала шаг навстречу к нему», а он по-свински проигнорировал её желание. «Дура, не надо было!» - нервно нашептывала она себе, блуждая по береговой линии этой уютной бухточки.

- Всё, надо плыть! – выпрямившись во весь рост, громко сказал мужчина. – Девять часов утра. С минуты на минуту придет охрана и прогонит нас с этого пляжа.

- Откуда ты знаешь. Что сейчас девять утра?

- По солнцу вижу.

- Так ты у нас, кроме того что знаток созвездий, еще и по солнцу время определяешь. Ты сказочно талантливый человек, - Оля решила применить легкий стёб.

- Да, я еще и по летающим у земли насекомым дождь предсказываю, - в том же стиле ответил мужчина, после чего еще раз добавил: - Поплыли!

- А полотенца?

- Оставим на берегу. Как-то неловко мне их возвращать, - командным голосом произнёс Рома и прыгнул в воду.

Камешки на ладони

Наткнулся в одной статье о русском языке и литературе на ссылку книги Владимира Солоухина «Камешки на ладони». Решил прочитать и не разочаровался в своем решении. Считаю данную работу особенно полезной для начинающих литераторов.  Книга не большая и относится скорее к публицистическому жанру. В ней автор просто делиться отдельными мыслями, касательно искусства, языка, жизни в целом. Вот как он сам характеризует свою книгу:

«Много лет назад я завел себе тетрадь в темно-коричневом переплете, из тех, что у нас называются общими. При чтении книги, в разговоре с друзьями, на писательском собрании, во время одиноких прогулок, в жарком споре мелькала иногда мысль… Впрочем, не то чтобы мысль – некая формулировка, некое представление, касающееся чаще всего литературы. Ну и смежных искусств. Это представление, эту формулу, эту мысль (может быть, в конце концов, проще всего сказать – мысль) я старался либо запомнить, либо записать на клочке бумаги, на авиационном билете, на листочке, выдранном из чужого перекидного календаря. Когда такие бумажки накапливались по карманам, я доставал их, разглаживал на ладони, потому что происходил отбор. Некоторые я переписывал в тетрадку».

В общем, в данной книге Владимир Солоухин отобрал наиболее  яркие (по его мнению) мысли, как, человек, увлеченный собиранием гладких камешков на морском берегу, отбирает себе наиболее необыкновенные камни среди общей массы серой гальки. Я же, в свою очередь, ознакомившись с его коллекцией камешков, выбрал из нее те, что понравились мне. Ниже привожу Вам, лишь, небольшую горстку из отобранных мною экземпляров.

***

Есть игра, или как теперь модно говорить – психологический практикум. Заставляют быстро назвать фрукт и домашнюю птицу.

Если человек выпалит сразу «яблоко» и «курицу», то считается, что он мыслит банально и трафаретно, что он не оригинальная, не самобытная личность. Считается, что оригинальный и самобытный человек, обладающий умом из ряда вон выходящим, должен назвать другое: апельсин, грушу, утку, индюка.

Но дело здесь не в оригинальности ума, а в открытом простодушном характере или, напротив, в хитрости и лукавстве. Лукавый человек успеет заподозрить ловушку, и хотя на языке у него будут вертеться то же яблоко и та же курица, он преодолеет первоначальное, импульсивное желание и нарочно скажет что-нибудь вроде хурмы и павлина.

***

Сколько людей на свете, столько и понятий о счастье, потому что счастье состоит в удовлетворении запросов, а запросы бывают разные. Русская пословица говорит: «У каждого по горю, да не поровну. У одного похлебка жидка, у другого жемчуг мелок». То же можно сказать о счастье.

Тем не менее у любого счастья существует фон, или, вернее, основа, и есть подробности крупных планов.

Наиболее прочной и, вероятно, единственно прочной основой является глубокая удовлетворенность главным делом своей жизни, которое тоже у каждого человека свое.

Личные, повседневные огорчения и радости (подробности крупного плана) могут, конечно, на время заслонять основное. Но при отсутствии основного они не могут составить счастья.

***

Смотрю на прекрасное женское лицо, как бы излучающее некий свет. Да, в процессе эволюции, из-за соображений целесообразности, могли укоротиться руки, мог выпрямиться позвоночник, из второй пары рук могли образоваться ноги. Но какая целесообразность сделала из обезьяньей морды прекрасное, божественное лицо?!

*** 

Когда начинается разговор о благах, принесенных человечеству цивилизацией, то в первую очередь приходят на ум совершенно необыкновенные способы передвижения, удобства транспорта.

Начать с малого. Город одним уж тем отличается от деревни в лучшую сторону, что в нем можно пользоваться удобными троллейбусами, автобусами, а в некоторых городах и метро.

Но нетрудно заметить, что это удобство пришло к людям лишь с необходимостью   ими пользоваться. В самом деле: троллейбус нужен лишь потому, что далеко до места работы, до кинотеатра, до магазина, до рынка. Зачем в деревне троллейбус?

Говорят: до Хабаровска теперь вы можете долететь за восемь часов а ваш дед не мог. Но деду не нужно бы лететь в Хабаровск. У него пасека была на задворках, поле в двух километрах, а в гости он ездил, запрягая тарантас если на Успеньев день, и санки, если на масленицу.

Вглядываясь пристальнее в другие разнообразные блага современной жизни, замечаешь, что все они служат лишь для погашения не всегда приятных необходимостей и, таким образом, не имеют права называться благам. В конце концов благо и пенициллин, но для того, чтоб он воспринимался как благо, нужна, увы, болезнь. Для здорового же человека это совершенно излишний предмет.

Кстати, о метро. Конечно, оно прекрасно. Но ведь только от горькой нужды мы, люди, должны лезть под землю, чтобы там передвигаться. Человеку было бы более свойственно неторопливо ходить или ездить там, где растет трава, где плавают облака и светит солнце.

***

Почему герои «Мертвых душ» вот уже стольким поколениям читателей кажутся удивительно яркими, выпуклыми, живыми? Ни во времена Гоголя, ни позже, я думаю, нельзя было встретить в чистом виде ни Собакевича, ни Ноздрева, ни Плюшкина. Дело в том, что в каждом из гоголевских героев читатель узнает… себя! Характер человеческий очень сложен. Он состоит из множества склонностей. Гоголь взял одного нормального человека (им мог быть и сам Гоголь), расщепил его на склонности, а потом из каждой склонности, гиперболизировав ее, создал самостоятельного героя. В зародышевом состоянии живут в каждом из нас и склонность к бесплодному мечтательству, и склонность к хвастовству, и склонность к скопидомству, хотя в сложной совокупности характера никто из нас не Манилов, не Ноздрев, не Плюшкин. Но они нам очень понятны и, если хотите, даже близки.

***

Когда слова, что пишутся на бумаге, не обеспечены определенным количеством искреннего, неподдельного чувства, наступает инфляция слов.

***

Когда нам не хочется умирать, это значит, что нам не хочется лишаться того, что мы уже знаем, пережили, видели: солнца, моря, дождя, травы, снега, музыки, любви… А вовсе не потому не хочется умирать, что осталось-де много неизведанного. О неизведанных радостях и наслаждениях мы не думаем и не жалеем.

***

Понятие о мещанстве у меня очень ясное. Если человек живет благополучно и говорит, что жизнь прекрасна, в то время как вокруг него и его благополучного дома творятся безобразия, требующие если не прямого вмешательства, то хотя бы боли душевной, – такой человек мещанин, и пусть у него в квартире висят современные картины и стоит современная модная мебель.

Человек, радости и горести которого шире его собственного благополучия, – не мещанин, если даже в доме у него растут пресловутые фикусы.

 ***

Прочитал статью, в которой моральный облик нескольких молодых людей поставлен в зависимость от материальной обеспеченности (богатые папа с мамой, папина «Победа», лишние карманные деньги…)

Но мне кажется, что материальная обеспеченность не связана с уровнем морали никоим образом.

Моральный облик человека зависит от его воспитания. Тургенев был очень богат, Толстой был граф, Диккенс не бедствовал. С другой стороны, Бетховен и Рембрандт умерли в бедности. Купца Третьякова или богача Савву Мамонтова я не упрекнул бы в аморальном поведении, так же как нищих писателей А. Грина или Велимира Хлебникова. Бывают бедные жулики и обеспеченные люди образцового поведения, так же как богатые подлецы и бедняки, исполненные благородства.

Итак, моральный облик человека зависит от его воспитания. Качество воспитания зависит от культуры, умения и моральных принципов воспитателей. К воспитателям относятся как отдельные люди (родители, учителя, друзья), так и общество в целом с его орудиями воспитания: искусство всех видов, печать, радио, церковь.

Моральный уровень общества или времени (века) зависит от господствующих в данное время моральных принципов. Например, одним из моральных (а если быть точным – аморальных) принципов XX века во многих странах стал подмеченный, предсказанный и разоблаченный еще Достоевским принцип: «Все дозволено». Его воздействию подвергаются люди самого различного материального положения.

***

Наука может уничтожить гору Эверест или даже ликвидировать Луну. Но она не может сделать хоть чуточку добрее человеческое сердце. Здесь начинается роль искусства.

***

Существует так называемый критерий Тьюринга (английский математик). В изоляции друг от друга находятся два собеседника. Если один из них (живой человек) не может распознать в своем собеседнике кибернетическое устройство, значит, у человека перед компьютером нет, в сущности, никаких преимуществ.

Некоторые физики, основываясь на критерии Тьюринга, наталкивают нас на вывод, что живая литература скоро будет не нужна и что машины будут писать рассказы лучше, нежели живые писатели.

Может быть, и правда нельзя отличить живого собеседника от кибернетического, если обсуждать математические закономерности или литературные произведения, несущие в себе только информационную функцию.

А если спросить у собеседника, когда он последний раз плакал или смеялся? По какому случаю? Жалко ли ему Грушницкого? Каренину? Симпатизирует ли он Раскольникову? За какой идеал он способен пожертвовать собой? На что он готов ради любви? Ради матери? Болит ли за что-нибудь у него душа?

Мне кажется, при таком характере разговора изобличить механического собеседника не так уж трудно.

***

Однажды я ночевал в коренном дагестанском ауле.

Днем, пока мы суетились и разговаривали, обедали и пели песни, ничего не было слышно, кроме обыкновенных для аула звуков: крик осла, скрип и звяканье, смех детей, пенье петуха, шум автомобиля и вообще дневной шум, когда не отличаешь один звук от другого и не обращаешь на шум внимания, хотя бы потому, что и сам принимаешь участие в его создании.

Потом я лег спать, и мне начал чудиться шум реки. Чем тише становилось на улице, тем громче шумела река. Постепенно она заполнила всю тишину, и ничего в мире кроме нее не осталось. Властно, полнозвучно, устойчиво шумела река, которой днем не было слышно нигде поблизости, Утром, когда мир снова наполнился криками петуха, скрипом колеса, громыханием грузовика и нашим собственным разговором о всякой ерунде, я спросил у жителей аула и узнал все же, что река мне не приснилась, она действительно существует в дальнем ущелье за горой, только днем ее не слышно.

Каково же художнику сквозь повседневную суету жизни прислушиваться к постоянно существующему в нем самом и в мире, но не постоянно слышимому голосу откровения?

И я мог бы многое услышать в этом мире, но, к сожалению, сам я все время шумел.

Усеченные пословицы

Буквально на днях наткнулся на телевизионную трансляцию концерта Михаила Задорнова. На удивление, Задорнов рассказывал не о «тупых американцах», а о значении языка в жизни народа (имеется в виду русский язык и русский народ). И было это не в форме юмористического выступления, а в форме своеобразной научно-познавательной лекции. При этом лектор доносил информацию простым понятным языком, а на его лице играла добродушная улыбка. В общем, о смене амплуа Задорновым я давненько знал (серию фильмов «Игры Богов» мне довелось впервые посмотреть в 2011 году), поэтому меня не удивили его «славянофильские» идеи и альтернативный взгляд на историю. В данной статье я не собираюсь описывать основную концепцию «философии», исповедуемой Михаилом Задорновым, может быть, когда-нибудь у меня появится желание побеседовать на тему Ассов, пришедших с неба, но не сегодня. Но вот об усеченных пословицах поговорить можно. Михаил привел целый перечень пословиц, которые кардинально меняют смысл при их урезанной форме. Именно с неправильной интерпретацией используются сегодня следующие пословицы:

Кто старое помянет – тому глаз вон.

От работы кони дохнут.

Повторенье - мать ученье.

У страха глаза велики.

Если ударили по правой щеке, подставь левую.

Один в поле не воин.

Пьяному море по колено.

Старый конь борозды не испортит.

Рыбак рыбака видит издалека.

Два сапога пара.

Ума палата.

      

А теперь прочтите их исконную форму (не усеченную), и Вы увидите, что смысл был «вывернут наизнанку»:

Кто старое помянет – тому глаз вон. А кто забудет – оба глаза вон!

От работы кони дохнут, а люди – крепнут!

Повторенье - мать ученье, утешенье дураков.

У страха глаза велики, да ничего не видят.

Если ударили по правой щеке, подставь левую, но не дай ударить!

Один в поле не воин, а путник.

Пьяному море по колено, а лужа по уши.

Старый конь борозды не испортит, да и глубоко не вспашет.

Рыбак рыбака видит издалека, потому стороной и обходит.

Два сапога пара, да оба левые.

Ума палата, да ключ потерян.    

Существует целый ряд пословиц, которые прижились в русском языке именно в усечённом виде, что скрывает их первоначальный смысл. Например, почему голод — не тётка? Не ясно. Но если услышать всю пословицу целиком, так, как она записана в сборниках двухсотлетней давности, то всё встанет на свои места: «Голод не тётка, пирожка не поднесёт» — т.е. не пожалеет! То же и с собакой на сене. Если взять полный текст пословицы: «Собака на сене лежит, сама не ест и скотине не даёт» — ситуация сразу проясняется.

Также давайте рассмотрим две наиболее распространенных пословицы в наше время. Они не усечены, но их общепризнанный смысл совершенно не верен.

РАБОТА НЕ ВОЛК – В ЛЕС НЕ УБЕЖИТ

«Не торопись, полежи, отдохни, работа подождет» – таким значением наполнена эта пословица в современном русском языке. Однако изначальный ее смысл заключался вовсе не в том, чтобы потакать своей лености, откладывая важные дела на потом. Все было как раз наоборот! В старину, когда волк забегал в деревню, бабы с детьми тут же прятались по домам и выжидали, когда зверь убежит в лес. А работа их, брошенная на время, никуда не убежит, никуда не денется. Следовательно, чего ждать? Как только опасность миновала, сразу надо приступать к работе, оставленной на огороде, во дворе или по хозяйству.

МОЯ ХАТА С КРАЮ

Неправильное толкование: «отойдите, отстаньте от меня, я ничего не знаю». Это сегодня мы так говорим, а раньше на тех людях, чьи хаты стояли с краю поселка, лежала особая ответственность – они первыми встречали любую опасность, будь то нападение врагов, лесной пожар, весенний разлив реки или стремительно мчащийся табун лошадей. Именно они и должны были дать отпор. Поэтому «в хатах с краю» жили самые смелые и сильные люди. Выбирая место для дома на краю деревни, его хозяин как бы говорил односельчанам: «Я буду охранять покой всех». Готовность к самопожертвованию всегда была свойственна русскому народу, что и запечатлелось в этой пословице.

Таким образом, смысл многих широко известных пословиц оказался вывернут наизнанку и изменен с точностью до наоборот. 

Отрывок из книги С.Норда "Ирония любви"

Автомобиль серебристого цвета с большой белой шашечкой на крыше ехал по проспекту Ленина, проезжая центральную улицу города – Советскую. Зеленые тополя и каштаны вдоль дороги делали магистраль яркой и приветливой.

- Сверните на Фалеевской направо, давайте спустимся к зданию городской администрации, - обратился к водителю Роман. – Хочу набережной полюбоваться, - с ностальгией произнес вернувшийся в родной город мужчина.

Задняя дверь салона автомобиля открылась, и Роман выбрался наружу. В лучах сентябрьского солнца его рубаха в разноцветную клетку и тёмно-синие шорты выглядели довольно пёстро. В начале сентября в этом городке на юге Украины еще довольно жаркая погода.

- Подождите несколько минут, я прогуляюсь к набережной, - попросил таксиста мужчина и направился вдоль здания городской администрации в направлении флотского бульвара, который в давние времена назывался Морским бульваром и был проложен по распоряжению второго в истории губернатора города, адмирала Грейга. Именно при Алексее Грейге судостроительная верфь на Ингульце превратилась в город, ставшим не только судостроителем военных судов, но и штабом Черноморского флота во времена Крымской войны. И по сей день этот славный город именуется городом корабелов.

- А ты лысый всё стоишь, - досадно ухмыльнулся Рома, повернув голову направо и посмотрев на памятник Ленину, стоящий посреди площади напротив здания администрации. – Отец мой помрёт, я помру, а ты так всё и будешь стоять. – Роман покачал головой и пропел отрывок из песни Талькова: - …Сверкнул топор над палачом, а приговор тебе прочёл кровавый царь, великий Ленин.

Роман, не спеша, любуясь зеленью деревьев и яркими красками цветов, добрёл до крошечной площади Фалеева. Ее стали так называть с недавних пор, после того как установили здесь бронзовый монумент полковнику Михаилу Фалееву. Тому самому человеку, которому в далеком 1788 году князь Григорий Потёмкин отдал приказ заложить верфь на реке Ингулец. Как раз с этой площади открывался вид на реку. Роман, миновав памятник градостроителю, подошел к парапету, за которым начинался крутой спуск к набережной. Он положил руку на старинную декоративную пушку, стоявшую у парапета и смотрящую на противоположный берег. Наверное, вот такие пушки стояли на первом военном фрегате по имени «Святой Николай», спущенным на воду верфью в 1790 году от рождества Христова.

Роман запрыгнул на парапет, выпрямился, скрестил руки на груди и уставился на открывающийся его взору пейзаж. Ровная гладь мутной реки, противоположный берег, утопающий в зелени тополей, монументальный Ингульский  мост через реку, по которому беспрерывно мельтешат автомобили, яхт-клуб на противоположной стороне реки, у которого выстроилась шеренга яхт, устремив свои голые мачты в голубое небо. По набережной гуляют молодые девушки с милыми личиками и в коротеньких юбочках, а на скамеечках сидят влюбленные парочки. Такое количество красивых девушек одевающихся вызывающе сексуально можно повстречать, кроме Николаева, ещё лишь в двух городах Украины: Днепропетровске и Одессе. Но опять-таки же, в Одессе – третья часть красавиц из Николаева, а в Днепре – сборная студенток родом из всех городков нашей, богатой на женскую красоту, страны.

Налюбовавшись родными просторами, Роман спрыгнул с парапета и направился обратно к автомобилю. По дороге ему встречались, никуда не спешащие, люди. То, что они некуда не спешат и на их лицах не найти своеобразной городской суеты и обреченности, особенно ярко бросается в глаза после долгого времени пребывания в столице, в которой баланс между личной жизнью и работой нарушен, при этом чаще всего в сторону последней. В этом же южном городе, от которого полчаса езды до побережья Черного моря, чувствуется особый курортный дух. Здесь никто никуда не спешит, все наслаждаются жизнью. Юга…

Напоследок о Толстом

Пришло время подытожить тот процесс изучения жизни и творчества Толстого, которым мы с вами занимались на протяжении 3 месяцев. Думаю, что я посветил великому литератору достаточное количество внимания на этом блоге. Постараюсь быть кратким, но, в то же время, искренним и справедливым.

50 лет своей жизни Толстой провел «в миру», не стесняясь потакать своим желаниям и страстям. При этом его насыщенной жизни можно только завидовать. Сначала светские посиделки, балы и театры. Затем кружок литераторов (с творческим кутежом) в Петербурге. Для контраста Толстой пожил несколько месяцев в Пятигорске в маленькой хижине, где основным времяпрепровождением – была охота. Потом Кавказ с его фантастическими пейзажами. Далее Крымская война, на которой ему удалось заслужить орден за мужество. За этим следовали три года путешествий по Европе. По возращению в Ясную поляну, у него случилось несколько романов с простыми крестьянками. Далее он попробовал себя в педагогической деятельности, основав в своем имении школу для детей крепостных. Потом женитьба и семья. Испытал себя также Лев Николаевич и в общественно-политической деятельности, поработав недолгое время мировым посредником в суде.

У Толстого была яркая и бурная жизнь: он уже в молодом возрасте умело пользовался славой выдающегося литератора, он кутил и принимал участие в военных сражениях, ему доводилось биться на дуэли, он путешествовал по Европе, он влюблялся. Таким образом, он испытал всю палитру эмоций и страстей.

Когда же физическое тело начало подавать первые признаки износа, Толстой серьезно задался тем вопросом, на который раньше он не хотел обращать внимания. Детальное описание своего процесса перерождения (причины, ход мыслей, последствия) Толстой описывает в «Исповеди».

Надо отдать должное Льву Николаевичу в том, что он не просто создал свою систему философствования, но и сумел привести к ней свой образ жизни. То есть, он сумел соответствовать поступками своей идейной теории (Толстой работал на поле вместе с крестьянами, он раздавал деньги нищим, он отказался от прав на часть своих книг, если бы не угрозы жены, он бы отказался в пользу нуждающихся от всего своего капитала). Ведь, это очень тяжело на самом деле. Например, некоторые философы писали об абсурдности жизни, но никто из них, тем не менее, не реализовал свои идеи в реальности. Одно дело, понять, а другое - принять идеи всем своим сознанием, и жить в соответствии с ними. И Толстой принял свою идею Божьей воли в пятьдесят и прожил с ней еще тридцать два года.

Если говорить о творчестве литератора, то мне больше по душе его посткризисный период, несмотря на то, что в плане формы (стиль, сюжет, свежесть и колоритность образов) он значительно уступает докризисному творчеству. Однако, я склонен понимать цель искусства также, как его трактовал Толстой после пятидесяти, а посему отдаю предпочтение его поздним работам.

В общем, как по мне, Лев Николаевич имел великолепно сбалансированную жизнь, в которой было всё. Помимо этого всего, граф Толстой еще и оставил после себя ценнейшее литературное наследие, которое заставляет переживать, думать и совершенствоваться миллионы людей. И мы - не исключение...

Когда Нехлюдов перестал верить себе...

Тогда он был честный, самоотверженный юноша, готовый отдать себя на всякое доброе дело, — теперь он был развращенный, утонченный эгоист, любящий только свое наслаждение. Тогда мир божий представлялся ему тайной, которую он радостно и восторженно старался разгадывать, — теперь все в этой жизни было просто и ясно и определялось теми условиями жизни, в которых он находился. Тогда нужно и важно было общение с природой и с прежде него жившими, мыслящими и чувствовавшими людьми (философия, поэзия), — теперь нужны и важны были человеческие учреждения и общение с товарищами. Тогда женщина представлялась таинственным и прелестным, именно этой таинственностью прелестным существом, — теперь значение женщины, всякой женщины, кроме своих семейных и жен друзей, было очень определенное: женщина была одним из лучших орудий испытанного уже наслаждения. Тогда не нужно было денег и можно было не взять и третьей части того, что давала мать, можно было отказаться от имения отца и отдать его крестьянам, — теперь же недоставало тех тысячи пятисот рублей в месяц, которые давала мать, и с ней бывали уже неприятные разговоры из-за денег. Тогда своим настоящим я он считал свое духовное существо, — теперь он считал собою свое здоровое, бодрое, животное я.

И вся эта страшная перемена совершилась с ним только оттого, что он перестал верить себе, а стал верить другим. Перестал же он верить себе, а стал верить другим потому, что жить, веря себе, было слишком трудно: веря себе, всякий вопрос надо решать всегда не в пользу своего животного я, ищущего легких радостей, а почти всегда против него; веря же другим, решать нечего было, все уже было решено и решено было всегда против духовного и в пользу животного я. Мало того, веря себе, он всегда подвергался осуждению людей, — веря другим, он получал одобрение людей, окружающих его.

Так, когда Нехлюдов думал, читал, говорил о боге, о правде, о богатстве, о бедности, — все окружающие его считали это неуместным и отчасти смешным, и мать и тетка его с добродушной иронией называли его "наш дорогой философ"; когда же он читал романы, рассказывал скабрезные анекдоты, ездил во французский театр на смешные водевили и весело пересказывал их, — все хвалили и поощряли его. Когда он считал нужным умерять свои потребности и носил старую шинель и не пил вина, все считали это странностью и какой-то хвастливой оригинальностью, когда же он тратил большие деньги на охоту или на устройство необыкновенного роскошного кабинета, то все хвалили его вкус и дарили ему дорогие вещи.

Когда он был девственником и хотел остаться таким до женитьбы, то родные его боялись за его здоровье, и даже мать не огорчилась, а скорее обрадовалась, когда узнала, что он стал настоящим мужчиной и отбил какую-то французскую даму у своего товарища. Про эпизод же с Катюшей, что он мог подумать жениться на ней, княгиня-мать не могла подумать без ужаса.

Точно так же, когда Нехлюдов, достигнув совершеннолетия, отдал то небольшое имение, которое он наследовал от отца, крестьянам, потому что считал несправедливым владенье землею, — этот поступок его привел в ужас его мать и родных и был постоянным предметом укора и насмешки над ним всех его родственников. Ему не переставая рассказывали о том, что крестьяне, получившие землю, не только не разбогатели, но обеднели, заведя у себя три кабака и совершенно перестав работать. Когда же Нехлюдов, поступив в гвардию, с своими высокопоставленными товарищами прожил и проиграл столько, что Елена Ивановна должна была взять деньги из капитала, она почти не огорчилась, считая, что это естественно и даже хорошо, когда эта оспа прививается в молодости и в хорошем обществе.

Сначала Нехлюдов боролся, но бороться было слишком трудно, потому что все то, что он, веря себе, считал хорошим, считалось дурным другими, и, наоборот, все, что, веря себе, он считал дурным, считалось хорошим всеми окружающими его. И кончилось тем, что Нехлюдов сдался, перестал верить себе и поверил другим, И в первое время это отречение от себя было неприятно, но продолжалось это неприятное чувство очень недолго, и очень скоро Нехлюдов, в это же время начав курить и пить вино, перестал испытывать это неприятное чувство и даже почувствовал большое облегчение.

Л.Н. Толстой, отрывок из романа "Воскресение"