Портрет Дориана Грея

«Браво!» - ликую я, поспешно встаю в полный рост и склоняю голову, прислонив подбородок к груди, тем самым покоряясь гению великого английского писателя. Своим наследием, не учитывая пьес и рассказов, он оставил единственный роман «Портрет Дориана Грея», зато насколько бесценен этот его шедевр! В нем благообразие, которого ищет наше заблудшее сознание, в нем те пороки, которые мы пытаемся скрывать от посторонних хитростью и лицемерием, в нем извечный вопрос борьбы души и тела (божественных идей и чувственных инстинктов).

Я торжественно прошу внести лавровый венок, сплетенный музами самого Аполлона, для Оскара Уайльда. Однако, предложить ему трон в зале писательской славы (тут я говорю о личном, субъективном восприятии литературы) я не осмелюсь, несмотря на то, что его роман, по моему, не уступает некоторым великим произведениям наших русских «царей слова»: Фёдора Михайловича, Льва Николаевича и Михаила Афанасиевича. 

 Сколько ранее пережитых эмоций и обдуманных идей высыпались из книги Уайльда на мою голову, ищущую истины. Только все эти идеи были совершенно в другом убранстве. Если Федор Михайлович ведет поучительный диалог с нашей совестью в форме нравственно-моральных проповедей, Лев Николаевич утруждает своей философией и отчасти рациональным подходом, а Михаил Афанасиевич путает нас символичностью, которую трудно постигнуть без определенного теософского и литературного образования, то Оскар Уайльд сотворил свой шедевр в ярких и легких для восприятия красках для светского человека. И так же доступно и понятно (без лишней символики и дарственной читателю на выдумку собственных выводов) английский писатель заканчивает роман: «вонзив нож в свой портрет, Дориан, испуская предсмертный крик, сам падает на пол». Такой финал ждёт каждого человека, осознанно загубившего свою душу. И недаром автор, как бы невзначай, упоминает  по ходу своего повествования: «Не «Прости нам грехи наши», а «Покарай нас за беззакония наши» - вот какой должна быть молитва человека богу».

Сама идея с портретом, в котором воплотилась совесть Дориана Грея, - великолепна, также как и идея с экраном, которым он поначалу старается скрыть от себя «свою совесть», а затем и вовсе ее прячет в отдаленной запыленной комнатушке за семью замками. Тот же литературный прием используется с двумя «друзьями-наставниками» Дориана: Генри и Безилом, которые нашептывают ему из-за плеча свои напутствующие наставления. Только один направляет в царство тьмы, а другой – света. В общем, по художественной аллегоричности и литературной стилистике, в которых отображается основная идея романа, книга Уайльда имеет, лишь, нескольких достойных конкурентов из огромного океана литературы. (Правда, вопрос о том, что можно считать литературой, а что нет, - весьма актуален, особенно в наше время. Кстати, по этому поводу, в самой книге уроженца Дублина имеются такие строки: «Искусство, как и Природа, создает иногда уродов, оскорбляющих глаз и слух человеческий своими формами и голосами». И тут, как бы мне не было обидно, но пока мои книжки совсем не относятся к истинному искусству, и это еще мягко сказано. Себя любимых не хочется обижать-то!)

Возвращаясь к книге «Портрет Дориана Грея», хочу сказать, что читая ее, постоянно вспоминал о тех умозаключениях, к которым пришел, прочитав книги Федора Михайловича: «Подросток» и «Преступление и наказание». Правда у Достоевского вопросов поднимается намного больше, и анализ их проводится значительно шире и глубже. Но в том –то, скорее, и ценность книжки Уайльда – при тех же выводах, она читается быстрее, она по стилистике легче (во всяком случае, для боле широкого круга читателей).

Несмотря на колоссальное впечатление, которое произвел на меня роман, не могу поставить  Уайльда на одну ступень с великими писателями, о которых упомянул в начале этой заметки. По той простой причине, что глаголить истину – это одно дело, а принять ее и жить в соответствии с этой истинной – другое, более сложное и требующее немалых волевых качеств. Ознакомившись с биографией Уайльда, некоторыми его письмами, статьями в журналах и его фотографиями, я пришел к выводу, что Уайльд вложил в Дориана (а также в Генри) много тех чувств и пороков, которые испытывал сам. Это выражалось не только в его страсти к красивым вещам,  аристократичным вечеринкам (приёмам в своем доме гостей), но и в его финальном судебном деле, после которого он угодил в тюрьму. Более того, в своих статьях Оскар Уайльд неоднократно говорил о том, что наивысший смысл своей жизни он видит в искусстве и красоте, и что именно они «спасут мир». С этими утверждениями я не согласен, и, честно говоря, для меня они в романе прошли как верования Генри, которые унаследовал Дориан. К чему такая философия его привела – мы узнаем в конце романа.

Сам же роман – ВЕЛИКОЛЕПЕН! Еще раз кричу: - «БРАВО»! Друзья, советую всем, кто не знаком с этим произведением, прочитать книгу Оскара Уайльда «Портрет Дориана Грея».

Цитаты из книги:

Ты любишь всех, а любить всех - значит не любить никого. Тебе все одинаково безразличны.

Гармония духа и тела - как это прекрасно! В безумии своем мы разлучили их, мы изобрели вульгарный реализм и пустой идеализм.

При этом каждый восхваляет те добродетели, в которых ему самому нет надобности упражняться: богачи проповедуют бережливость, а бездельники красноречиво распространяются о великом значении труда.

Вы удивительно хороши собой, мистер Грей. Не хмурьтесь, это правда. А Красота - один из видов Гения, она еще выше Гения, ибо не требует понимания. Она - одно из великих явлений окружающего нас мира, как солнечный свет, или весна, или отражение в темных водах серебряного щита луны. Красота неоспорима. Она имеет высшее право на власть и делает царями тех, кто ею обладает.

В наше время люди всему знают цену, но понятия не имеют о подлинной ценности.

Душа и тело, тело и душа - какая это загадка! В душе таятся животные инстинкты, а телу дано испытать минуты одухотворяющие. Чувственные порывы способны стать утонченными, а интеллект - отупеть. Кто может сказать, когда умолкает плоть и начинает говорить душа?

Все мы готовы верить в других по той простой причине, что боимся за себя. В основе оптимизма лежит чистейший страх. Мы приписываем нашим ближним те добродетели, из которых можем извлечь выгоду для себя, и воображаем, что делаем это из великодушия. Хвалим банкира, потому что хочется верить, что он увеличит нам кредит в своем банке, и находим хорошие черты даже у разбойника с большой дороги, в надежде что он пощадит наши карманы.

- Да, в нынешние времена за все приходится платить слишком дорого. Пожалуй, трагедия бедняков - в том, что только самоотречение им по средствам. Красивые грехи, как и красивые вещи, - привилегия богатых.

- За жизнь для себя расплачиваешься не деньгами, а другим.

- Чем же еще, Бэзил?

Я вас полюбил, потому что вы играли чудесно, потому что я видел в вас талант, потому что вы воплощали в жизнь мечты великих поэтов, облекали в живую, реальную форму бесплотные образы искусства. А теперь все это кончено. Вы оказались только пустой и ограниченной женщиной. Боже, как я был глуп!..

Сев в кресло, Дориан усиленно размышлял. И вдруг в его памяти всплыли слова, сказанные им в мастерской Бэзила Холлуорда в тот день, когда портрет был окончен. Да, он их отлично  помнил. Он тогда высказал безумное желание, чтобы портрет старел вместо него, а он оставался вечно молодым, чтобы его красота не поблекла, а печать страстей и пороков ложилась на лицо портрета. Да, он хотел, чтобы следы страданий и тяжких дум бороздили лишь его изображение на полотне, а сам он сохранил весь нежный цвет и прелесть своей, тогда еще впервые осознанной, юности. Неужели его желание исполнилось?

Страницу за страницей исписывал он словами страстного раскаяния и еще более страстной муки. В самобичевании есть своего рода сладострастие. И когда мы сами себя виним, мы чувствуем, что никто другой не вправе более винить нас. Отпущение грехов дает нам не священник, а сама исповедь. Написав это письмо Сибиле, Дориан уже чувствовал себя прощенным.

Да, этим покрывалом можно закрыть страшный портрет! Быть может, оно некогда служило погребальным покровом. Теперь эта ткань укроет картину разложения, более страшного, чем разложение трупа, ибо оно будет порождать ужасы, и ему не будет конца. Как черви пожирают мертвое тело, так пороки Дориана Грея будут разъедать его изображение на полотне. Они изгложут его красоту, уничтожат очарование. Они осквернят его и опозорят. И все-таки портрет будет цел. Он будет жить вечно.

И много было (особенно среди зеленой молодежи) людей, видевших в Дориане Грее тот идеал, о котором они мечтали в студенческие годы, - сочетание подлинной культурности ученого с обаянием и утонченной благовоспитанностью светского человека, "гражданина мира". Он казался им одним из тех, кто, как говорит Данте, "стремится облагородить душу поклонением красоте". Одним из тех, для кого, по словам Готье, и создан видимый мир.

Эти сокровища, как и все, что собрал Дориан Грей в своем великолепно убранном доме, помогали ему хоть на время забыться, спастись от страха, который порой становился уже почти невыносимым.

Как сказал однажды лорд Генри, когда обсуждался этот вопрос, - самые высокие добродетели не искупают вины человека, в доме которого вам подают недостаточно горячие кушанья. И в защиту такого мнения можно сказать многое. Ибо в хорошем обществе царят или должны бы царить - те же законы, что в искусстве: форма здесь играет существенную роль.

Мы вправе судить о человеке по тому влиянию, какое он оказывает на других. А ваши друзья, видимо, утратили всякое понятие о чести, о добре, о чистоте. Вы заразили их безумной жаждой наслаждений. И они скатились на дно. Это вы их туда столкнули!

Крик ужаса вырвался у художника, когда он в полумраке увидел жуткое лицо, насмешливо ухмылявшееся ему с полотна. В выражении этого лица было что-то возмущавшее душу, наполнявшее ее омерзением.

Дориан взглянул на портрет - и вдруг в нем вспыхнула неукротимая злоба против Бэзила Холлуорда, словно внушенная тем Дорианом на портрете, нашептанная его усмехающимися губами. В нем проснулось бешенство загнанного зверя, и в эту минуту он ненавидел человека, сидевшего у стола, так, как никогда никого в жизни.

Есть грехи, которые вспоминать сладостнее, чем совершать, - своеобразные победы, которые утоляют не столько страсть, сколько гордость, и тешат душу сильнее, чем они когда-либо тешили и способны тешить чувственность. Но этот грех был не таков, его надо было изгнать из памяти, усыпить маковыми зернами, задушить поскорее, раньше, чем он задушит того, кто его совершил.

Генри в первый день их знакомства сказал: "Лечите душу ощущениями, а ощущения пусть лечит душа". Да, в этом весь секрет! Он, Дориан, часто старался это делать, будет стараться и впредь. Есть притоны для курильщиков опиума, где можно купить забвение. Есть ужасные вертепы, где память о старых грехах можно утопить в безумии новых.

Правда, я считаю, что лучше быть красивым, чем добродетельным. Но, с другой стороны, я первый готов согласиться, что лучше уж быть добродетельным, чем безобразным.

Весь следующий день Дориан не выходил из дому и большую часть времени провел у себя в комнате, изнемогая от дикого страха; смерти, хотя к жизни он был уже равнодушен.

Действительность - это хаос, но в работе человеческого воображения есть неумолимая логика. И только наше воображение заставляет раскаяние следовать по пятам за преступлением. Только воображение рисует нам отвратительные последствия каждого нашего греха. В реальном мире фактов грешники не наказываются, праведники не вознаграждаются. Сильному сопутствует успех, слабого постигает неудача. Вот и все.

- Милый друг, в деревне всякий может быть праведником, - с улыбкой заметил лорд Генри.- Там нет никаких соблазнов. По этой-то причине людей, живущих за городом, не коснулась цивилизация. Да, да, приобщиться к цивилизации - дело весьма нелегкое. Для этого есть два пути: культура или так называемый разврат. А деревенским жителям то и другое недоступно. Вот они и закоснели в добродетели.

- А между прочим, Дориан, - сказал он, помолчав, - что пользы человеку приобрести весь мир, если он теряет... как дальше? Да: если он теряет собственную душу?

- Не говорите так, Гарри! Душа у человека есть, это нечто до ужаса реальное. Ее можно купить, продать, променять. Ее можно отравить или спасти. У каждого из нас есть душа. Я это знаю.

Трагедия старости не в том, что человек стареет, а в том, что он душой остается молодым...

Нет, ничего другого не было. Он пощадил Гетти только из тщеславия. В своем лицемерии надел маску добродетели. Из любопытства попробовал поступить самоотверженно.

Бернар Вербер

В первый раз с Вербером познакомился года полтора назад, прочитав его фантастический роман «Империя ангелов» (вторая книга из серии "Танатонавты"). Помню, что читалась книга предельно легко и, местами, интриговала фантазией автора, который попытался изобразить на свой лад мироустройство ангелов.

На днях же решил прочитать книгу «Танатонавты». Скажу вам откровенно, что после того, как на протяжении долгого времени тебе приходится читать серьёзную литературу (мировая классика, признанная поколениями), то такие «модно-светские» книжки становятся для тебя скучноватыми. Потихоньку начинаешь понимать - тебе уже не интересно «Что?», а интересно «Как?». Так вот это «как» у Вербера… Ладно, забыли…

Не хочу критиковать, тем более, не имею никакого права на это, так как на сегодняшний день отношусь к литераторам, которым выдали «почетный» членский билет "МАССОЛИТА",  поэтому сразу перейду к положительным моментам от прочтения данной книги.

Во-первых, книга помогает задуматься (тем, конечно, кто раньше об этом не думал) о смерти. Считаю, что это весьма важно для развивающейся личности, так как осознание данного явления является одной из ступеней в развитии человека.

Во-вторых, книга интересна с информационной точки зрения, так как включает множество мифов и легенд о загробной жизни различных народов мира. Также важные теософские «цитаты» наполняют книгу.

И напоследок, дается вступительный курс о медитации. Очень краткий и поверхностный, но он может дать некоторые векторы направления людям, которые желают совершенствоваться в практическом применении «ментального самоконтроля».

Так что, друзья, больше «за», чем «против» - читайте книжку!

Чуть не забыл добавить некое наставление (таким уж педагогом уродился, не могу без поучений обходиться) – не кидайтесь, как в омут с головой, в первую понравившуюся вам философию, которых в наше время столько же, сколько звёзд на небе (в данном случае я не о книге, а о сегодняшнем разнообразии религий, философий и идей). Все пытаются удивить нас своей версией трактовки первопричины, при этом злоупотребляя выдумками и исковерканными фактами. Для того, чтобы делать какие-то умозаключения – необходимо прочитать неимоверное количество литературы (художественной, научной, исторической). Помните об этом!  

Несколько цитат из книги «Танатонавты»:

Мир делится на две категории людей: на тех, кто читает книги и других, которые слушают тех, кто читает. Лучше принадлежать к первой категории, я так полагаю.

...нельзя оглядываться назад, когда взбираешься на гору. Если обернешься, то может закружиться голова, возникнет паника и ты упадешь. И наоборот, если лезть прямиком на вершину, то всегда будешь в безопасности.

«Те, кто знает и те, кто ведает, что в том лесу вера суть правда, входят в пламя, из пламени идут в день, изо дня в две светлые недели, из двух недель в шесть месяцев, когда солнце клонится к северу, из этих месяцев в мир богов, из мира богов в солнце, из солнца в страну молний. Достигнув страны молний, божественный дух переносит их в миры Брахмана: непостижимо далеко живут они там. В этих мирах для них точка возвращения на землю».

                                                                                                   Брадараньяка Упанишада

Перед тем как умереть, тело зачастую вырабатывает массу натуральных морфинов. Словно сгорая в последнем фейерверке, умирающий опьянен ими перед своим уходом… Совершенно очевидно, что именно они вызывают различные фантастические галлюцинации, «чудесные континенты» или что-то еще.

"Четыре неверные особенности поведения провоцируют невежество и страдания человека:

— Чувство индивидуальности. К успеху ведет: «Я умен»… К поражению ведет: «У меня ничего не получится»…

— Привязанность к удовольствию: поиск вечного удовлетворения как единственной цели.

— Предрасположенность к депрессии: постоянные думы о печальных воспоминаниях, которые подстрекают к мести и противопоставлению себя окружающим.

— Страх смерти: болезненная потребность цепляться за свое существование, доказывающее личную индивидуальность, вместо того, чтобы вплоть до самой смерти пользоваться жизнью ради развития самого себя".

Как научиться медитировать:

— дисциплинируя свое тело и сохраняя неподвижность;

— дисциплинируя свое дыхание;

— дисциплинируя свои мысли.

Достаточно уединиться в комнате, принять удобное положение и сосредоточиться на точке, находящейся между бровями.

Затем надо убрать все мысли. Ваш разум станет пустым и готовым слушать окружающий мир. Вы сможете выявить различия между собой и тем, что выглядит как ваше окружение. После этого вашей душе не останется ничего другого, как покинуть тело и начать путешествовать во вселенной.

                                                                          Техника медитации Раджайоги

«Знаю человека во Христе, который назад тому четырнадцать лет (в теле ли — не знаю, вне ли тела — не знаю: Бог знает) восхищен был до третьего неба».

                                         2-е соборное послание Св.Павла коринфянам, XII, 2

«Человек напоминает наволочку. Одна наволочка может быть розовой, другая черной и так далее, но во всех них одна и та же подушка. То же самое с людьми: один прекрасен, другой уродлив, третий благочестив, четвертый гнусен, но во всех них таится один и тот же Бог».

                                                                                               Рама Кришна

Валентин Пикуль

Совсем недавно открыл для себя такого писателя, как Валентин Пикуль. Практически, за два подхода прочитал «Битву железных канцлеров», а сейчас дочитываю второй том романа «Фаворит». Если бы я в школе читал такие книги, то по истории непременно имел бы не просто наивысший бал, а - почет и уважение. История, сама по себе, - наука интересная, но такое явление, как «исторический роман», делает её еще более доступной и захватывающей.

Читая книги Пикуля, ты как бы становишься одним из участников определенного исторического периода и начинаешь воспринимать этот период ни как тихий монотонный отголосок минувших эпох, а как цельную симфонию, звучащую именно для тебя. Порой, ты проникаешь в тайны царского двора, порой, участвуешь в обсуждении международной политики, как министр иностранных дел, порой, принимаешь решение вместо адмирала флота, отдавая приказ русской эскадре, атаковать фрегаты противника.

Каждый мало мальски уважающий себя человек, по-моему, должен знать историю своей страны и своего города. Нам, николаевцам, поэтому особенно важно прочитать роман «Фаворит», так как в нём подробно описан тот исторический период, который дал начало нашему славному городу корабелов.

В сегодняшнюю постиндустриальную эпоху молодым поколениям прививают потребительскую психологию «безвременья», то есть ту, которой не важно, какое прошлое имели твои предки, к какому народу ты принадлежишь, по какому пути развития идешь. Для этой психологии такие культурные аспекты – не важны! Важно одно – живи сегодняшним днём и набивай своё «чрево». Вот только, есть одна маленькая особенность настоящего русского сердца – ностальгия по героическому прошлому предков и жажда восстановить правду о своем «роде». Вот эта самая особенность нашего сердца, в скором (относительно, с позиций исторических) времени сделает очень существенный переворот в общественном сознании.

Так что, друзья, читайте книги Валентина Пикуля (кроме тех двух, о которых шла речь в этой статье также советую прочитать «Нечистую силу»).

Напоследок размещаю коротенький отрывок из романа Валентина Пикуля «Битва железных канцлеров».

19 октября – в день лицейской годовщины, словно справляя тризну по ушедшим друзьям юности, - Горчаков выступил с циркуляром, объявляя всему миру, что Россия отказывается от соблюдения статей трактата о нейтрализации Черного моря.

Жомини предупредил его:

- Ждите! Сейчас на вас обрушатся молнии.

- А мне, поверьте, совсем не страшно. Я ведь знаю, что изнутри России я буду поддержан всеобщим мнением от самых низов народа – повсеместно и поголовно…

Протесты сразу посыпались, как мусор из дырявого мешка. Посол королевы Виктории не находил слов, чтобы выразить возмущение, обуявшее прегордый Альбион:

- Ваш циркуляр встречен в Лондоне с ужасом!

Выстояв под словоизвержением, князь сказал:

- Чрезвычайно вам благодарен! Вы дали мне возможность прослушать эрудированную лекцию по международному праву… Некоторые моменты на эту тему я даже освежил в памяти.

На пороге уже стоял австрийский посол Хотек:

- Вена прочла ваш циркуляр с крайним удивлением!

- И только-то? Право, не узнаю гордой Вены… Лондон более выдержал свой характер, придав лицу Дизраэли выражение Горгоны. Но господин посол, прошу помнить, что Россия на Черном море плавала и будет плавать. Лично вам, как чеху, я напомню о чешских демонстрациях в Праге, где ваши собратья по крови приветствуют возрождение русского флота…

Явился и скромный де Габриак – от правительства Франции, которое из Парижа бежало в Бордо. Горчаков улыбнулся:

- Дорогой маркиз, вы же понимаете, что ваш протест выглядит наивно. Я послал циркуляр в Бордо не из политической необходимости, а лишь из  чувства элементарной вежливости.

От посла Италии он отделался одним ударом, напомнив, что в разгар боев под Севастополем итальянцы зарились на Крым:

- Откуда у вас эти захватнические потуги?..

Горчакова навестил и посол далекого Вашингтона:

- Америка никогда не признавала условий Парижского трактата. Эскадры флота Соединенных Штатов в вашем распоряжении. Скажите слово, и наши мониторы появятся на Босфоре, готовые залпами по сералю султана Турции расплатиться с Россией за все услуги, которые она оказала президенту Аврааму Линкольну в его борьбе с Южными Штатами…

- Я тронут, - сказал Горчаков. – Передайте благодарность конгрессу. Но война ограничится порханием бумаг. Потом все бумаги подошьют в дела архивов, а мы, успокоив нервы валерьянкой, приступим к возрождению Черноморского флота.

Когда все бомбы взорвались и осколки пронесло над головами Горчакова, он сел к столу и вдогонку за циркуляром разослал по столицам Европы ответные ноты. В них он решительно подтвердил, что ни при каких обстоятельствах российская нация не откажется от принятого решения!

Твердый тон – это был самый верный тон.

Все попытки давления Горчаков смело отметал.

……………….

В зале министерства накрыли стол для торжественного банкета. С бокалом шампанского выступил седенький Тютчев:

Князь, вы сдержали ваше слово!

Не двинув пушки, ни рубля,

В свои права вступает снова

Родная русская земля.

И нам завещанное море

Опять свободною волной,

О кратком позабыв позоре,

Лобзает берег свой родной.

ИРОНИЯ ЛЮБВИ

Друзья, наконец-то в продаже появился мой новый роман «Ирония любви». По случаю такой знаменательной новости, я хотел бы сделать своим читателям подарок! На следующей неделе я выложу на этом блоге еще 2 книжки в формате «PDF».

Касательно новой книги, то ее можно приобрести в книжных магазинах города Николаева (к примеру, в торговом центре «Детский мир» на Советской).

Ниже привожу вам статью журналиста Ивана Мазова, который присутствовал на презентации романа «Ирония любви». Данная статья была опубликована в газетах: «Николаевский бизнес» и «Вечерний Николаев».

19 февраля в библиотеке филиале №18 Центральной библиотечной системы города Николаева прошла презентация очередной книги молодого николаевского автора Станислава Норда «Ирония любви». Как и две предыдущие его презентации, событие произвело впечатление приятельской беседы, а ни какого-нибудь официального «литературного семинара», в котором выступают согласно с регламентом и по заранее подготовленным темам. Отчасти это связанно с тем, что большая часть присутствующей публики состояла из друзей писателя, отчасти с тем, что Станислав – искренний и открытый к общению человек.

Автор сам прорецензировал свою книгу, дав понять, что она написана для массового читателя. Данный роман, по словам Станислава, не несёт в себе глубокой философской либо психологической нагрузки, а является отдыхающей «любовной историей», которая удивит своей интригой. Роман скорее можно отнести к жанру приключенческому, нежели любовному, так как в нём очень много событий, которые изображены в стиле быстрого, кинематографического мелькания декораций. «Нашим землякам, думаю, будет читать книгу приятно, так как большинство действий происходит в Николаеве, а также в славном курортном городке – Судак. Знаете, повести о морских приключениях и курортных романах читаются в зимне-весенний период не просто с интересом, а с тёплой ностальгией. Ведь, каждый из нас переживал подобные эмоции!» - такими словами молодой николаевский писатель закончил свою вступительную речь.

Дальше в беседу включилась аудитория, и я, честно говоря, был удивлен тематикой данного разговора. Оказывается, «нашего обывателя» больше интересуют социально-философские романы.

Вопросов по второй книги из трилогии «Иллюзия свободы» было много. Всех их освещать в данной статье не имею возможности. Приведу, лишь, тот, который больше всего поразил меня: «Почему вы ввели в сюжет патриарха русской православной церкви?» На что автор ответил:

- Главная битва будет происходить ни на экономических и политических полях, а на духовных. Если мы решим вопрос нравственности в нашем обществе, все остальные вопросы, тревожащие нас сегодня, решаться сами собой. Но здесь очень важно, чтоб вы не приняли мои слова за некую религиозную пропаганду. Ибо религий – много, а вера – одна. Религии – это деяние ума человеческого. Для чего? Тут всё просто – «разделяй и властвуй!» В третьей книге я открою ту правду, которую люди знали издавна, но которую на протяжении двух тысячелетий пытаются подменить «несоответствующими копиями». Вроде бы, то же самое, однако когда узришь смысл, то поведаешь, что цели у «оригинала» и «копий» – абсолютно противоположные.

Напоследок, хочу также процитировать автора по поводу его дальнейших литературных планов:

-  Сюжет нового романа уже родился в моей голове. По моему видению, это будет самое сильное произведение из написанных мною ранее. В любом деле нужен труд и время. Представляете, только после пяти первых книг, скорее даже книжечек, я осознал (не понял, а осознал), что такое – «художественный образ», и что желательно после написания страницы на эмоциональном порыве следует возвращаться к ней с целью замены «мертвых выражений» на «живые, художественные образы». Кроме того, буду искренен, больше мне в деле учёбы и собственного творческого развития помогают книги Гоголя, Достоевского и Булгакова. Знаете, Гоголевский Костанжогло из «Мёртвых душ» говорит Чичикову такую истину: «Надобно иметь любовь к труду. Без этого ничего нельзя сделать. Терпенье. Да, природа любит терпение: и это закон, данный ей самим богом, ублажавшим терпеливых». Так что, друзья, не судите строго, я только в самом начале своего литературного пути.

ЕГИПЕТСКИЕ НОЧИ

И пышный пир как будто дремлет, 
Безмолвны гости. Хор молчит. 
Но вновь она чело подъемлет 
И с видом ясным говорит:
В моей любви для вас блаженство? 
Блаженство можно вам купить... 
Внемлите ж мне: могу равенство 
Меж нами я восстановить. 
Кто к торгу страстному приступит? 
Свою любовь я продаю;
Скажите: кто меж вами купит 
Ценою жизни ночь мою?

… … … … … … … … … … … … … … … … … …

— Клянусь... — о матерь наслаждений,
Тебе неслыханно служу,
На ложе страстных искушений
Простой наемницей всхожу.
Внемли же, мощная Киприда,
И вы, подземные цари,
О боги грозного Аида,
Клянусь — до утренней зари
Моих властителей желанья
Я сладострастно утомлю
И всеми тайнами лобзанья
И дивной негой утолю.
Но только утренней порфирой
Аврора вечная блеснет,
Клянусь — под смертною секирой
Глава счастливцев отпадет.

Да, в «Египетских ночах» изображен лишь момент римской жизни и только один момент, но так, чтоб произвести им наиполнейшее духовное впечатление, чтоб передать в нескольких стихах и образах жизни так, чтоб по  этому моменту, по этому уголку предугадывалась  и становилась бы понятной вся картина тогдашней жизни.

Зачем была египетская царица русскому Пушкину? Не затем же, чтоб позабавить читателей сюжетом о вызове, брошенном женщиной: кто купит её тело ценой жизни? Жизнь, вся жизнь за одну ночь страсти – зачем? О прошлом ли думал поэт или виделось ему нечто предупреждающее в этой древней легенде? Ведь подобные сюжеты могли родиться лишь в обществе, под которым уже давно пошатнулись его основания, когда уже утрачена всякая вера, надежда, мысль тускнеет и исчезает, божественный огонь оставил её; общество совратилось и в холодном отчаянии предчувствует перед собой бездну и готово в неё обрушиться. Жизнь задыхается без цели. В будущем нет ничего; надо попробовать всего у настоящего, надо наполнить жизнь одним насущным. Всё уходит в тело… и чтоб пополнить недостающие высшие духовные впечатления, раздражают свои нервы, своё тело всем, что только способно возбудить чувствительность. Самые чудовищные уклонения, самые ненормальные явления становятся мало-помалу обыкновенными. Даже чувство самосохранения исчезает…

Всё так или почти так же, как и в наше больное время; тут аналогия, тут напоминание, предупреждение о наступающем крахе: как и две тысячи лет назад грядут времена великих потрясений, сомнений и отрицаний, ибо дворянская наша античность уже позади, от неё остались только красивые формы, но нет уже руководящей идеи; впереди же – варварство буржуа, рвущегося к своему золотому корыту. Старые идеалы презираемы и побиваемы, новые несут лишь всеобщую идею поедания слабых сильными, бедных богатыми; хаос и разрушение… Существует реально одно настоящее без высших духовных потребностей.

Собственно, что такое Клеопатра? Прекрасное тело без души, красота без духа; в прекрасном теле её кроется душа мрачно-фантастического, страшного гада: это душа паука… Это образ и символ мира на самом краю бездны, пророчество о его гибели.

От всей картины холодеет тело, замирает дух… и вам становится понятно, к каким людям приходил тогда наш божественный искупитель. Вам понятно становится и слово: искупитель…

(взгляд Достоевского на «Египетские ночи» Пушкина)

Отрывок из книги Норда "Ирония любви"

 - Он что, издевается? – почти шепотом, в котором затаился страх, произнесла девушка. Так как прошло минуты две, и огонёк, светивший на палубе яхты, практически исчез на горизонте.

- Видимо, это серьёзная шутка, - тоном, убивающим надежду, произнес Роман, - которая подразумевает такую развязку, в которой мы сами должны добраться до Судака.

- Ты в своём уме? – Оля панически посмотрела на Рому. – Я же не чемпионка мира по плаванию, да и мы даже не знаем, куда надо плыть и сколько придется плыть. 

- Я хорошо знаю эти места, - хитрец начал успокаивать девушку, - мы каждый год здесь отдыхаем. Вон за тем мысом, - Рома указал на черный изгиб береговой линии, виднеющейся вдалеке при свете луны, - находятся разноцветные бухты Нового света. Там и заночуем. Утром оттуда доберемся на катере, который постоянно привозит туристов. 

- Прекрасно, - покачала головой красавица, - спать будем на дереве?

- Зачем же на дереве? Это неудобно. Прямо на пляже, под открытым небом. Романтика!

- Издевательство, - тяжело вздохнула Оля.

- Ладно, поплыли! Советую не отставать, кто его знает, что в этом море водится, - мужчина не спеша устремился в направление к берегу.

Оля окинула взглядом темную воду, которая при лунном свете казалась не совсем дружелюбной. И правда, кто его знает, что может скрываться там под водой, на расстоянии нескольких километров от берега. Девушку посетила мысль, что, вдруг, какая-нибудь огромная щупальца схватит ее за ногу и утащит ко дну. Оле стало не по себе, и она с усердием принялась догонять плывущего впереди Романа.

В ночной тиши отчетливо слышно как море ласкает берег, когда медленная волна плавно накатывается на гальку. Вместе с волной выкатился на берег и Роман. Он не встал сразу на ноги, а остался лежать грудью на мелкой гальке, таким образом, чтобы волна добегала до середины его спины. Как приятно было вновь очутиться на Царском пляже. Они неоднократно заплывали сюда по ночам с ребятами, чтоб насладиться красотой природы и уединенностью. В светлое время суток этот пляж охранялся муниципалитетом по причине возможного обвала гор, которые надежно ограждали это уютное местечко. Пляж был не большим, но и не маленьким. Он имел форму полукруга с радиусом в сто метров. По окружности вверх начинала подниматься гора, а по диаметру проходила линия моря. В центре пляжа стоял огромный каменный валун высотою в два человеческих роста и шириною в четыре аршина. Никакой растительности на самом пляже не было, мелкие деревья, кустарники и трава росли на склоне гор, окружающих эту бухточку. При свете солнца пейзаж этого места выглядел поистине живописно, а при свете луны – как-то магически таинственно.

Услышав плеск воды, Роман спокойно поднялся на ноги и, обернувшись лицом к морю, обратился к подплывающей к берегу девушке:

- Ну что, красавица, посмотри какое у нас с тобой сказочное место для ночлега. Горы нас будут охранять, море прошепчет колыбельную на ночь, небо укроет своим покрывалом. Я же тебе говорил - романтика!

- Красиво, - грустно произнесла девушка, выходя из воды, - правда, от этого не легче. – Оля начала расстегивать пуговицы прилипшей к телу, мокрой рубашки, а потом сняла её с себя. – Я думаю, всё равно спать на гальке будет прохладно и не совсем удобно.

- Для начала давай-ка выжмем свое белье, а то лунные лучи его до утра сушить будут. Можно, в принципе, совсем нагишом спать.

- Размечтался, - девушка скрестила руки на груди и повернулась к мужчине спиной. Её взгляд отсутствующе блуждал в морских далях. - Может быть, еще и на тебя лечь, чтоб галька мне в живот не давила?

- В этом есть своя логика, - улыбнулся Роман, - но боюсь, что тогда будет давить нечто другое. Ладно, иди, встань с другой стороны валуна и выжми купальник, а я проделаю ту же операцию по эту сторону от камня. Мы же не дети, чтоб подглядывать друг за другом. – Девушка скрылась за камнем, а Роман стянул с себя свои фиолетовые плавки и выжал их с такой силой, что ткань затрещала.

- Ты всё? – донесся нежный женский голосок.

- Да, - ответил мужчина, уже успевший сесть на гальку и обдумать план дальнейших действий.

- Так и будем сидеть до утра? – спросила вернувшаяся Оля.

- Ты, конечно, можешь и посидеть, но я, сидя, спать не умею. – Роман встал и направился к тропинке, которая вела вверх в гору.

- Ты куда? – испуганно поинтересовалась девушка.

- Сейчас вернусь. Постараюсь раздобыть нам простынки. Побудь здесь несколько минут одна.

Рома, осторожно ступая босыми ногами по каменистой поверхности, поднимался по крутой тропинке в гору. Спустя три минуты он добрался до плоской террасы, окруженной невысокими можжевельниками. На этой площадке был разбит небольшой палаточный лагерь. Он хорошо знал, что найдет здесь палатки, так как сам неоднократно с друзьями оставался на ночлег в этом месте с прекрасным видом на море и очищенным можжевельниками воздухом. Ну и как заведено в любом нормальном палаточном лагере, здесь тоже была натянута веревка между двумя деревьями для сушки купальников, полотенец и прочих вещей. Рому же интересовали в первую очередь полотенца. Свет в палатках давно погас, а любители отдыхать дикарями смотрели уже третий сон. Рома прошел по земле, как индеец во мгле, шаг его был совсем беззвучным. Он аккуратно снял три больших банных полотенца и одну футболку, которые полностью успели высохнуть, и также незаметно удалился с места преступления.

КОНФУЦИЙ

В данное время заканчиваю работу над своей пятой книгой, которая называется «Ирония любви». Думаю, что в феврале эта книга будет опубликована. Кроме того, она также выйдет в аудио-формате.

В одном из диалогов между отцом и сыном (эпизод ссоры главных героев книги) я использовал изречение Конфуция об уважении к своим родителям, которое мне вспомнилось. Сделав это, мне захотелось перечитать мудрые высказывания  китайского философа, жившего в пятом столетии до нашей эры. Между прочим, день рождение Конфуция (28 сентября) считается в Китае национальным праздником. Наиболее приверженные последователи Конфуцианства совершают даже паломничества к дому и храму мудреца (провинция Шаньдун, Восточный Китай), которые были занесены ЮНЕСКО в Список объектов мирового культурного наследия. В 2012 году китайцы отметили 2563-ю годовщину со дня рождения знаменитого философа.

Древнекитайский философ сформулировал пять главных характеристик благородного человека: гуманность, справедливость, почтение к родителям, рассудительность и искренность.

Так вот, сегодня я достал с полочки небольшой томик называющийся «Мудрость веков. Афоризмы великих людей» и прочитал главу посвященную Конфуцию. Скажу вам, что был в очередной раз поражен мудростью, которая была известна людям две с половиной тысячи лет тому назад. Я решил привести здесь, наиболее понравившиеся мне, высказывания.

    

Благородный человек предъявляет требования к себе, низкий человек предъявляет требования к другим. 

Три пути ведут к знанию: путь размышления - это путь самый благородный, путь подражания - это путь самый легкий и путь опыта - это путь самый горький. 

В древности люди учились для того, чтобы совершенствовать себя. Нынче учатся для того, чтобы удивить других. 

Не говорить с человеком, с которым можно говорить, значит потерять человека; говорить с человеком, с которым нельзя говорить, значит терять слова. Умный человек не теряет человека и не теряет слов. 

Если совершенствуешь себя, то разве будет трудно управлять государством? Если же не можешь усовершенствовать себя, то как же сможешь усовершенствовать других людей? 

Утром узнав истину, вечером можно умереть. 

Безумец жалуется, что люди не знают его, мудрец жалуется, что не знает людей. 

Стрельба из лука учит нас, как надо искать истину. Когда стрелок промахивается, он не винит других, а ищет вину в самом себе. 

Когда государство управляется согласно с разумом, постыдны бедность и нужда; когда государство не управляется согласно с разумом, то постыдны богатства и почести.

Владеть собой настолько, чтобы уважать других, как самого себя, и поступать с ними так, как мы желаем, чтобы с нами поступали, - вот что можно назвать человеколюбием. 

Полезных друзей три и вредных три. Полезные друзья - это друг прямой, друг искренний и друг, много слышавший. Вредные друзья - это друг лицемерный, друг неискренний и друг болтливый. 

Не беспокойся о том, что тебя не знают. Беспокойся о том, достоин ли ты того, чтобы тебя знали.